Четыре вечера с бардом. Памяти Михаила Долгополова
10 Марта 2015 - 21:15
  • site_alt_text
  • 11173
  • |
  • site_alt_text
  • 0
  • Четыре вечера с бардом. Памяти Михаила Долгополова

Имя сургутянина Михаила Долгополова, вечер памяти о котором, совсем скоро пройдет в центральной сургутской библиотеке, известно далеко за пределами города и округа. Его перу и гитаре принадлежат такие знаменательные песни, как «Гимн Сургуту» и «Эхо войны», ставший в последствии гимном Всероссийской общественной организации «Боевое братство». Его помнят все стремительным и жизнелюбивым человеком. Экстремальным в жизни и гостеприимным в своем доме. 21 марта он ушел от нас навсегда. С нами остались только его стихи и песни.
 
Повод для жизни

Впервые мы встретились с Михаилом в 2002 году. Мы изрядно тогда приняли на грудь с одним ветераном Афганистана. И он предложил познакомиться с интересным человеком. Тем более у него серьезные жилищные проблемы. А публикация в городской газете может и поможет.

Мы долго сидели на кухне. Беседовали, пели песни. Песню «На войне, как на войне» мы повторяли раза три. «А страха нет, азарт один, и вены рвет адреналин». Сильно. Но Михаил, будучи экстремалом по жизни, совершенно не благоволил к экстремальным видам спорта. 

- Это не для меня. С моим позвоночником скейтбоды, ролики и альпинизм противопоказаны, - шутил Михаил. - Надо полагать это у меня наследственное. Мой отец кадровый военный. Служил в армейской разведке. И всю свою жизнь я промотался по военным лагерям, по "горячим точкам". Родился в конце шестидесятых в Чехословакии. Мой младший брат родился в Венгрии. Когда мне исполнилось четыре года мы осели в Баку. Четырнадцать лет с 1960 до 1974 года прожил на гостеприимной земле Азербайджана. В Баку окончил радиорелейный техникум. Откуда, собственно, и был призван в ряды Вооруженных Сил
СССР.

Тогда у него была мечта – устроить концерт перед солдатами федеральных войск на площади Минутка в Грозном.

- Я провожал наш отряд "Север" (спецподразделение состоящее при УФСИН ХМАО-Югры – прим. авт) в две командировки. Неоднократно пытался через командира "Севера" пробиться в Чечню. Но, как он мне объяснил, брать с собой на войну гражданское лицо - слишком большая ответственность. И тогда летом (2002 года – прим. авт), я по собственной инициативе, практически, автостопом без всякой поддержки и санкции отправился в Чечню. Но, естественно, в Чечню меня не пустили. До Ставропольского края добрался без проблем. Но в Гудермесе была заваруха и все дороги были перекрыты. До блокпостов было далеко, и я исполнял свои песни в военных госпиталях Ставрополя и в воинских частями, которые дислоцировались возле города. И должны были в скором времени отправиться в Чечню. Кстати, песню «А на войне, как на войне» я посвятил парням из спецназа «Север». На конкурсе «За тех, кто поднимался полный рост» я получил за нее бардовскую «Нику». 

Кто бы мог подумать, что в следующий раз нас сведет судьба в исправительной колонии. Михаил сидел мрачный в актовом зале ИК №11. Смотрел в одну точку. И, казалось, его мало интересовало происходящее вокруг. А вокруг происходил отборочный тур музыкального конкурса среди отбывающих наказание «Калина красная». На сцене выступали музыкально одаренные арестанты из всех четырех пенитенциарных заведений округа. Михаил состоял в жюри конкурса. А я, соответственно, по долгу службы освещал это мероприятие. Поздоровавшись со мной, поэт произнес:
- Знаешь, Сань, какие виртуозы. И где? Куда они закопали свой талант! Вот тут выступал парень, кажется из семнадцатой (Исправительное лечебное учреждение №17 – прим. авт). Удивительно. Слова, музыка, аранжировка. А ему еще пять лет осталось…

Я поинтересовался, помогла ли статья? Увы, нет. Жилищную проблему Михаила Долгополова городские власти решили только через четыре года. Ему была предоставлена однокомнатная квартира в центре города. Вот тогда Михаил и пристрастился к квартирникам.

Безумство храбрых

Самое любопытное то, что в Сургуте Михаил Викторович оказался совершенно случайно. Эту курьезную историю с пересадкой в аэропорту — а-ля «Ирония судьбы или с легким паром» — он любил рассказывать в минуты человеческой откровенности. И вот во время одного из квартирников в перерывах между песнями он снова пустился в воспоминания.

— Тогда, в середине восьмидесятых, мне в очередной раз надоела оседлая жизнь и в лучших традициях романтиков социалистической поры, раскинул перед собой карту страны и, закрыв глаза, ткнул пальцем в родину. Попал в Норильск. Но до Таймыра добраться мне было не суждено. В Москве я встретился со старым однокашником. Естественно, мы не могли не отметить такую внезапную встречу. Нелишне оговориться, что на дворе стоял безалкогольный 1985-ый. В стране царил запрет на распитие спиртных напитков. Но мы парни смекалистые — не растерялись. В буфете одного из аэровокзалов раздавили пузырь в совершенно антисанитарных условиях. И как два моряка перед расстрелом - расхристанные и в обнимку - подошли к билетной аэрокассе. Из ее амбразуры на нас с интересом глянули добрые девичьи глаза. Мне, говорю, до Норильска. А в ответ обладательница добрых глаз сообщает, что билеты кончились, регистрация завершается, и сам авиалайнер вот-вот взлетит. Что ж так поздно спохватились, молодой человек? Тогда я начал возмущаться и требовать любой билет до «куда есть». Девушка меня мягко попросила отойти от окошка. Мне пришлось тогда объяснить ей, что денег у меня около семидесяти рублей, и мне позарез нужен билет в один конец. Причем, на северное направление. Пересмотрев расписание, она предложила лететь в Сургут. Такого названия я отродясь не слыхивал. И поинтересовался – это где. Объяснили, что в Тюменской области. Тюмень город известный. Ладно, думаю, хрен с ним, с Норильском. Все равно денег только до Сургута. Продайте один билет, добрая девушка. Мой друг, когда я засовывал авиабилет в карман, воскликнул на весь аэропорт: «Безумству храбрых — поем мы песню!» Ободренный горьковской цитатой я, как мешок с дровами, складировался в аэродромный автобус.

Негостеприимно принял Сургут Михаила Долгополова. В Москве стояла слякотная позднеосенняя погода. Безумно храбрый романтик был экипирован в болониевую куртку и зимнюю шапку. Подмышкой держал гитару, в руках сжимал дипломат. И все это вышеописанное вмиг оледенело, как только он покинул самолет. В Сургуте трещали сибирские морозы — минус сорок с ветром. А что вы хотите — 26 декабря…

— Я начал судорожно вспоминать, что где-то здесь живут давние знакомые отцовой семьи. Благо город был еще маленький, и мне удалось их отыскать. Они меня приютили до тех пор пока я не нашел работу и поселился в общежитие.

Мой Баку

Михаил, пожалуй, был самым известным в Югре бакинцем. Он не скрывал, что своему музыкальному образованию обязан далекой и гостеприимной столице Азербайджана. Классическое музыкальное образование Михаил так и не получил. Однако в детстве ему повезло с местом проживания. Отца-офицера перевели в Баку. А, как известно, это самый музыкальный город в мире. Говорят, там на 10 человек приходится восемь музыкальных инструментов. Проживая в нем просто таки нельзя не приобщиться к музыкальной культуре.

— Первые свои аккорды на гитаре я набрал в 1971 году. Мне было пятнадцать лет. А через несколько месяцев мы с братьями сколотили свой ВИА. Наша группа так и называлась «Четыре брата». Все умели играть на акустической гитаре. Ударную установку смастерили из кастрюль — получилось очень звонко. Неоднократно мы выступали на школьных вечеринках, в ведомственных ДК. Конечно, сейчас, глядя на нашу музыкальную деятельность, смех разбирает. Порой даже в ноты не попадали, но зато понимали друг друга с полуслова. Голосили, как резаные. До нас тогда дошли первые ритмы зарубежной эстрады. Знаменитая «Шизгара». Орал я ее от души, правда до сих пор не знаю, как переводится это слово. Самое запомнившееся событие в моей музыкальной жизни — победа на городском конкурсе среди подростковых вокально-инструментальных ансамблей. Соревнование между нами, начинающими звездами эстрады, было устроено в ДК поселка Патандарт, пригород Баку. В конкурсе приняло участие около 20 команд. Что мы исполняли уже не помню, наше выступление прошло для меня, как в тумане. Очень волновался и хотел, чтобы поскорей все закончилось. Когда огласили названия групп-победительниц, я не поверил своим ушам. Первое место, перед нами открывались большие перспективы, но по семейным обстоятельствам я был вынужден переехать в Подмосковье. А наша группа в последствии распалась.

Михаил всегда вспоминал столицу Азербайджана добрым словом. В последствие он даже состоял в клубе «Бакинец», организованный азербайджанской диаспорой в Сургуте. И даже написал песню «Мой Баку».

- Соседи. Во дворе мы жили одной многонациональной семьей. Здесь были и армяне, и азербайджанцы, и русские и евреи. Самыми добрыми соседями была чета Кацкевич, -  Исаак Михайлович и Фрида Соломоновна. Частенько нас с братом угощали сладостями. Потом во дворе поселился статный мужчина Мамедов. Он был директором ювелирной фабрики. Связи у него были обширные. Его дети сын Али и дочь Аида были нашими лучшими друзьями. Они частенько подбрасывали нам американский «бубль-гум». Высший шик для того времени. Проживали мы семьей, практически, в самом центре города. В пятистах метрах от центрального универмага на улице Островского. Восемь классов заканчивал в школе №150. Школьное детство было незабываемым. Несколько классов закончил на «5». В свидетельстве о восьмилетнем образовании у меня была одна тройка по химии. Прилежность в учебе выработал во мне отец. Он был человеком жестким, даже жестоким. За двойки я получал от него по первое число. Поэтому учился не за совесть, а за страх. Но добросовестно. Зато, после окончания восьмого класса, благодаря своему аттестату я сумел поступить в техникум на самый в ту пору престижный факультет «Телевизионная техника и радиорелейная связь», конкурс, кстати, был 21 человек на место.

Кстати свою первую песню Михаил Долгополов написал 31 октября 1988 года.

— Эту дату я запомнил навсегда. В этот день трагически погиб мой двоюродный брат Сергей, с которым играли в ансамбле. Погиб в Баку в дни предвоенной смуты, при невыясненных обстоятельствах. Песню я посвятил его памяти. И назвал «Сережа». Ее я исполнил два года спустя в клубе творческой интеллигенции Сургута.

Будут права, будут и номера

Наверное, мало кто знал, что кроме гитары у Михаила Долгополова была еще одна страсть — автомобили. Из-за нее он неоднократно рисковал жизнью, правами и номерами.

- До тех пор, пока не сел за руль своего первого автомобиля я нигде и никогда не учился вождению. Но меня постоянно тянуло, приобрести какое-нибудь средство передвижения. И вот как-то один мой старый друг предложил купить его старенький «Москвич 412». Автомобилю было лет 10. Но он еще бегал. На дворе стоял 87 год. Друг запросил за машину полторы тысячи. Зарплата у меня была в ту пору 500 рублей в месяц. Ну, думаю, три зарплаты — не велика сумма. Договорились. Тогда как-то это было просто, никакой бумажной волокиты при оформлении. Куплю-продажу зарегистрировали мгновенно. Деньги я ему передал. Приезжаем на промзону. Он выгоняет из гаража автомобиль. Протягивает ключи - бери, пользуйся. Сел я в салон, заглянул в зеркало. Круто! А дальше как? Первый раз за рулем. Вздохнул, включил первую скорость, тронулся. И так на первой скорости доехал до дома, который находился почти на другом конце города. То есть пилил через весь город. Благо, движение тогда было в Сургуте не такое, как сейчас, интенсивное. Жена в удивлении. Спрашивает, кто пригнал? Да я сам собственно и пригнал, скромно отвечаю.

Больше года артист проездил на нем с транзитными номерами. Листок на заднем стекле уже основательно пожелтел. Бывало, остановит машину гаишник и вежливо спросит, когда наконец-то ее хозяин соизволит сменить транзитные номера на постоянные. На что блюстители порядка на дорогах получали однозначный ответ: вот права получу, тогда и номера поменяю.

Кстати, сдавать экзамен по вождению Михаил приехал за рулем уже ставшего родным «москвича».

«Москвич 412» был первый и последний автомобиль отечественного производства в автопарке Михаила Долгополова.

Самой запоминающейся в автоколлекции Михаила была праворукая «Тойота Торселла».

— Шустренькая машинка, вроде тольяттинской «восьмерки», такая же маленькая и двухдверная. Лично за ней ездил в Новосибирск. Этот рейс я надолго запомню. Тогда я впервые нарвался на рэкет. Гнал машину через только что ставший суверенным Казахстан. Еду по дороге Павлодарской области. И в ночной темноте меня начал подрезать и прижимать к обочине «уазик». Причем машина без госномеров, с выключенными фарами и габаритными огнями. Но мне повезло. У «Торселлы» есть замечательное свойство, когда даешь по газам, она приседает и с места в карьер — за три секунды 120 км/ч может набрать. Собственно, я так и поступил. Газ до полика — и местность вокруг превращается в одно размытое пятно. Куда там «уазику». Когда выворачивал и пронесся мимо них, они со злости и отчаяния в меня горсть подшипников бросили. Но на машине даже царапины не осталось. Ушел! Еду дальше и вижу, мчат две фуры, а им дорогу пытается перегородить длиннющий «ЛиАЗ». Также без знаков различия и выключенными огнями. Фуры, не останавливаясь, попросту смели автобус на обочину. Он в кювете перевернулся и вспыхнул. Я подъехал к ним, посигналил фарами, напрашиваясь в компанию. Один дальнобойщик приглашая махнул рукой. Пристроил свою «Тойоту» между ними. Так мы втроем до российской границы и доехали.

Всего за свою жизнь Михаил сменил более 10 машин. Последней была также праворукая «Тойота Винс».

Под занавес

Первый альбом Михаила вышел в 2006 году. Он назывался «Игры с огнем». В него вошло 15 песен, посвященных ветеранам Афганистана, Чечни и сотрудникам МВД, служившим в «горячих точках». Презентация альбома пошла в Кремле на концерте, посвященном 15-летию вывода войск из Афганистана. Тогда, По итогам 2006 года Михаил Долгополов вошел в тридцатку лучших бардов мира.

Второй альбом так и вышел при жизни поэта. Альбом был посвящен любимой Югре и назывался «Ты в другие меня города не зови».

А года четыре назад с одного из бардовских конкурсов он привез огромную плазму. Это был гран-при за его песню «22». Песня посвящалась ветеранам трех войн – Великой Отечественной, Афганской и Чеченской компании.

За цикл военно-патриотических песен он был награжден медалью «Ратная доблесть».

В коллекции Михаила более 200 песен. Там и суровые «Эхо войны» и притчи «Русский, душман и чечен», и юморные вроде «Большой куйни», песне о кузнецах. На одном из сургутских концертов он исполнял ее три раза на «бис».

В августе в сургутском Доме журналиста состоялась презентация книги Михаила Долгополова «О тех, кого я помню и люблю». В книгу вошло около ста его песен, стихов, баллад.

Говорить о Михаиле Долгополове можно много, интересно, бесконечно. Таким он был человеком – многогранным. Но лучше всего набрать в поисковой строке «Яндекса» - «Михаил Долгополов, слушать». И слушать, слушать, слушать - не сдерживая эмоций.
site_alt_text
Автор: Александр Конев
LiveJournal Share Button

Возврат к списку

Уважаемые читатели! При размещении комментариев просим соблюдать взаимное уважение, как к героям наших публикаций, так и друг к другу. Комментарии, носящие оскорбительный характер, порочащие честь и достоинство, деловую репутацию, в адрес объектов и субъектов публикаций, а также противоречащие нормам Закона РФ о СМИ, могут быть удалены.

Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений