26 Ноября 2015 - 11:29

Что выросло в тени официальных банков


Пока правительство рассуждает о том, как бы сделать кредиты доступнее, в тени официальной банковской системы родились и активно разрастаются многочисленные виды альтернативного финансирования.

Как утверждает начальник одного из управлений ЦБ Михаил Маламут, их можно поделить на две группы: «теневой банкинг», то есть частично или полностью незаконные операции, и так называемая «параллельная банковская система», которая исполняет функцию кредитного посредника и работает на совершенно законных основаниях. Впрочем, тот, кто имел несчастье столкнуться с микрофинансовыми организациями и их космическими ставками, наверняка сможет поспорить с последним тезисом г-на Маламута (который меж тем возглавляет в ЦБ департамент, отвечающий за рынок микрофинансирования). А ведь «параллельно» банкам работают не только МФО. Это и хедж-фонды, и инвестиционные фонды, и финансовые компании, рынки секьютиризации, кредитные кооперативы и ломбарды. И если с ломбардами все, в общем, понятно, то остальные организации и инструменты вызывают множество вопросов и зачастую больше подходят под определение «теневых».

Конечно, по сравнению с западными странами, масштаб параллельного банкинга в России относительно невелик. Он не превышает 10% национального ВВП или 6,5% от масштабов «официальной» банковской системы страны. Но мы ведь торопимся идти в фарватере «мировых тенденций», то есть пусть и с заметным отставанием, но повторяем все «достижения» Запада.

А на Западе сегмент параллельного банкинга цветет пышным цветом и не намерен останавливаться. Официальные данные Совета по финансовой стабильности (FSB, финансовый орган, действующий в рамках G20) свидетельствуют о значительных темпах роста небанковских структур. Если в 2002 году общий объем их операций в мире составлял $26 трлн, то в 2007 он составил уже $62 трлн, а в первом квартале 2013 превысил $72 трлн. На начало 2015-го суммарный оборот небанковского сектора достиг 123,4% ВВП стран Большой двадцатки.

Международное рейтинговое агентство Standard&Poor’s подсчитало, что на протяжении 2015-2018 годов различным корпорациям во всем мире потребуется финансирование в объеме около $60 трлн, из которых официальные банки смогут дать лишь 52%. Остальное, примерно $30 трлн, предоставят облигационные инвесторы, финансовые фонды и прочие небанковские кредиторы.

Что дало толчок для такого бурного роста? Во-первых, особенно в развитых странах, на протяжении прошедших десяти лет наблюдалась устойчивая тенденция к снижению процентных ставок, как активных (кредиты), так и пассивных (депозиты). Во-вторых, после финансового кризиса 2007–2009 годов произошло ужесточение банковского надзора и регулирования. Сначала нормы «Базель-1» уступили требованиям «Базель-2», а теперь происходит внедрение достаточно жестких нормативов «Базель-3». Вследствие чего официальные банки стали избавлять свои портфели от так называемых «токсичных» активов, попросту продавая долги коллекторским агентствам. Так начала складываться система, в которой агентства, формально не являясь банками и не подпадая под банковский контроль, становились владельцами кредитов и выбиваемых по ним денег.

Во-вторых, крайне востребованным стал «private banking» — индивидуальные банковские и инвестиционные услуги для состоятельных людей. Как ни странно, пользователи таких услуг не всегда хотят «светить» свои деньги в довольно прозрачной и легко контролируемой банковской системе, а посему предпочитают управлять ими через всевозможные УК и брокерские счета либо вкладывать через хедж-фонды.

rastet_v_teni_banka_600.jpg
Фото: Светлана Холявчук/Интерпресс/ТАСС

Маленькими шажками к катастрофе

Чем же плохо небанковское финансирование, если оно дешевле и доступнее дорогущих банковских кредитов? Проблема заключается в том, что такое финансирование ведется в обход нормативов регулятора, тем самым создавая риски для всей экономики в целом. Известный ипотечный кризис 2007 года в США, ставший спусковым крючком мирового экономического кризиса, не менее, чем наполовину был вызван лавинообразным ростом вложений в ипотеку как раз со стороны небанковского сектора. Пока такие инвестиции приносили прибыль, private banking в них активно вкладывался, а когда это привело к кризису, инвесторы скрылись, а по долгам заплатил бюджет.

Много ли у нас таких «альтернативных» кредиторов и сколько еще их понадобится, чтобы повторить американский кризис 2007-го? Пока что отвечать на эти вопросы можно в подобном порядке: мало, много. Но такими темпами, как у нас растет рынок тех же МФО, и при том спокойном попустительстве, с которым к ним относятся в Центробанке, очень скоро ответы можно будет смело поменять местами.

Компания J’son & Partners Consulting подсчитала, что рынок микрокредитования в России растет самыми ударными темпами. В 2011 году его оборот составил 7,3 млрд рублей, в 2012 – 15,1 млрд. При сохранении таких темпов к 2017 году оборот этих «микрокредитных ростовщиков» достигнет 130,1 млрд рублей в год.

Востребованность МФО, в разы возросшая на фоне кризиса, будет расти еще очень долго, причем не без помощи все того же регулятора. Пока официальный банкинг «обеляется» и повышает требования к заемщикам, он в то же время аккуратно спихивает всех остальных в тень, и те оказываются в руках МФО. Причем в первую очередь это касается людей с наименьшими доходами. Они чаще всего страдают от задержек с выплатой зарплат и оказываются вынуждены где-то брать кредиты «до зарплаты». Меж тем средняя кредитная ставка МФО в IV квартале 2014 года достигала 682,5% годовых (по кредитам сроком до 1 месяца на сумму до 30 тыс. рублей). А до 1 сентября 2014 года она составляла вообще сумасшедшие 721% годовых!

Нищие по собственному желанию?

Основная угроза ростовщичества заключается в том, что оно охватывает наиболее малоквалифицированную в финансовом отношении категорию людей, а на первый взгляд небольшие размеры займа при таких драконовских процентах очень быстро превращаются в критически невозвратные. Только за один 2014 года МФО передали коллекторам просроченных кредитов на 5,5 млрд рублей, против 3,4 млрд в 2013 и 1,5 млрд в 2012-м. А срок, после которого МФО передают займы коллекторам, начинается всего с 60 дней просрочки.

Таким образом, развитие МФО в России напрямую способствует обнищанию значительной части населения и обострению социального напряжения в обществе. Государство, конечно, декларирует различные меры по взятию процесса под контроль. Например, в виде установления определенных правил ведения бизнеса и обязательств по резервированию средств. Но это не отменяет главного — сохранения, в сущности, обыкновенного ростовщичества, как официально легального бизнеса. К тому же этот вид «параллельной банковской системы» прямо сужает объемы сбыта товаров и услуг, а значит, тормозит рост экономики страны в целом. Надо ли нам продолжать перенимать такой зарубежный опыт— вопрос, как мне кажется, риторический.

Источник:  Александр Запольскис, Русская планета

Иллюстрация: Донат Сорокин/ТАСС